Алконост (Алконос, Алкион, Аколностъ, Алканостъ, Алконотъ, Алкуностъ, Альконостъ, Антоностъ)

В византийских и русских средневековых легендах "чудесная птица, жительница Ирия — славянского рая. Лик у нее женский, тело — птичье, а голос сладок, как сама любовь. Услышавший пение Алконост от восторга может забыть все на свете, но зла от нее нет, в отличии от Сирина. Алконост несет яйца на краю моря, но не высиживает их, а погружает в морскую глубину. В эту пору семь дней стоит безветренная погода."

"Образ Алконост восходит к греческому мифу об Алкионе, превращенной богами в зимородка", а само слово "Алконост" объясняется как искажение древнерусского речения "алкион есть (птица)", от греческого alkyon — зимородок.

"Изображается на лубочных картинах полуженщиной-полуптицей с большими разноцветными перьями и девичьей головой, осененной короной и ореолом, в который иногда помещена краткая надпись. В руках держит райский цветы или развернутый свиток с объяснительной надписью.

Райская птица, часто встречающаяся в старообрядческих настенных листах, Алконост, по облику весьма схожа с Сирином, однако, как отмечает О.В.Белова, имеет одно существенное от него отличие: она всегда изображалась с руками. Нередко в руке птицедева держит свиток с изречением о воздаянии в раю за праведную жизнь на земле. Алконост, как и Сирин, пленяет людей своим пением, причем настолько, что человек обо всем забывает. С этой птицей в древнерусской книжности связывалось также предание о днях алконостных — семи днях, когда Алконост откладывает яйца в морскую глубину и высиживает их, сидя на поверхности воды, в это время он усмиряет бури. Алконост был примером "проявления божественного промысла".

Е.И.Иткина опровергает сложившееся "у некоторых исследователей, а также в обыденном сознании" устойчивое представление, что "в народном искусстве Сирин — птица радости, а Алконост — птица печали". Исследовательница возводит его к картине В.М.Васнецова "Сирин и Алконост. Песня радости и печали" (1896): "Более ранних образцов противопоставления символики Сирина и Алконоста нам не встречалось, и следовательно, можно считать, что оно пошло не от народного, а от профессионального искусства...".

Неизменно эта птицедева со сладостным голосом упоминается в связи со словом, гнездится она в "Словесном рае":

"Золотые дерева

Свесят гроздьями созвучья,

Алконостами слова

Порассядутся на сучья.

Будет птичница-душа

Корм блюсти, стожары пуха,

И виссонами шурша,

Стих войдет в Чертоги Духа

Николай Клюев "Миллионам ярых ртов..." 

Так же, как и Сирин, Алконост связан с плачем. Образ пьющей слезы птицы мы встречаем в скопческих стихах:

"Из очей слез реки лейте:

Птицу райскую лелейте!

Птица любит слезы пить,

И научит вас как жить..."

Материалы для истории хлыстовской и скопческой ереси,
собранные П.И.Мельниковым и им же сообщенные

В поэзии Клюева Алконост в соответствии с традиционной символикой птицы является символом души, души певчей:

"И взлетит душа Алконостом

В голубую млечную медь,

Над родным плакучим погостом

Избяные крюки допеть!"

Николай Клюев "Проститься с лаптем-милягой..."

Отождествляется она и со стихиями, в частности, с ветром, например:

"В ракитах ветер-Алконост

Поет о Мекке и арабе,

Прозревших лик карельских звезд"

Николай Клюев "Я — посвященный от народа..."

Алконост у Клюева — птица светоносная, "светлая", ее "пушинки — звездные слова".